ttifaes (ttifaes) wrote,
ttifaes
ttifaes

Муром: улица Московская

Улица Московская - одна из самых длинных улиц в Муроме. Но такой она была не всегда. Во времена моего детства она заканчивалась около автовокзала и гостиницы Русь, и дальше, за перекрестком с трассой на Владимир, называлась как-то иначе. Это сейчас, в 21 веке, ее превратили в "маленький Арбат", и уже не один год ходят справедливые разговоры о том, что необходимо перекрыть ее на участке от улицы Ленина и до улицы Льва Толстого и сделать ее пешеходной.

Но когда тебе 11 лет, все кажется более большим, чем есть на самом деле. Вот и для меня эта улица была проспектом, променадом, авеню - идти по ней от школы до Дома Книги, за которым я жил, было ровно 7 минут, и каждый раз я, совершая прогулку по самой знаменитой улице города, впитывал атмосферу тех лет.

Не было тогда ларьков, не вошел в русский язык термин "комок" - так назывались в народе первые коммерческие магазины, а жевательной резинки существовало три сорта - мятная, малиновая и кофейная. Вспоминаются и цены на это лакомство - 10 копеек за пластинку, 50 за пачку. Продавались они в угловом магазине напротив Детского Мира, и были нам не по карману - в моем детстве предпочтения отдавались другим деликатесам: в столовой, которая была по пути нашего следования, продавался хлеб черный по 1 копейке за кусок + неограниченное количество соли. Сейчас смешно вспоминать, но мы не только покупали этот хлеб почти каждый день, но и предпочитали его булочкам и ватрушкам из школьного буфета.

Кстати, в конце 80-х, я мог беспрепятственно гулять не только по Московской, но и по прилегаюшим улицам: Советской, Коммунистической, Красногвардейской (или Красноармейской?). Никто меня не похищал, движения на улицах было совсем немного. Жизнь бурлила, перестройка была в разгаре, и до 91-го оставалось совсем немного.

На небольшой площади перед Детским Миром стоял киоск «Союзпечати», нам безразличный, холодильник-прилавок с мороженым, нас привлекающий, и Боги всех детей 80-х - ряд блестящих, огромных, дышащих прохладой автоматов с лимонадом. За 1 копейку положен был стакан газированной воды без сиропа, счастливые же обладатели 3 копеек получали стакан этой же воды, но с щедрой дозой сладкого сиропа. Но этим ассортимент автомата не заканчивался – те богатеи, у которых в кармане был десячок, меняли его у тетки в вечно мокром халате на три 3-копеечные монеты и одну 1-копеечную монету, и делали совершенно уникальный коктейль. Как нам было известно, из автомата сначала лился сироп, и только потом – вода. И хитрые олигархи от лимонадов наливали сироп, но убирали стакан, когда тот прекращал подаваться. Путем такой нехитрой манипуляции, за 9 копеек они получали полный стакан практически чистого сиропа.

Вокруг автоматов все время вились осы, и приходилсь быть осторожным – стоило отвлечься, и самая хитрая оса всегда садилась на край стакана, норовя защитить свое достояние.

Московская улица, от ее начала, и до бывшей Вечерней Школы, где теперь построили храм, до сих пор несет отпечаток дореволюционной эпохи. Двухэтажные купеческие дома, круглые арки, узоры на окнах – так и кажется, что выйдет из-за дубовой двери подпоясанный кушаком пузатый и бородатый купец, крякнет довольно и пойдет по своим делам.

Когда смотришь на фотографии этой улицы, сделанные в 19 веке, узнаешь почти все постройки; единственное различие – это мощеная мостовая.

В самом конце 80-х в Муроме открылось отделение царства плоти и порока – первый в городе видеосалон. Размещался он где-то напротив «Ягодки», и показывали там типичный для всего советского пространства репертуар – «Терминатор», «Рэмбо», «Американский Ниндзя». Отдельными хитами были фильмы с участием Брюса Ли, и раз я уж заговорил о нем – вспомнилось, что по рукам ходили черно-белые фотографии с позирующим актером. Это был фетиш более мощный, чем вкладыши от жевательной резинки – впрочем, последние появились гораздо позже.

Но мы почти не ходили в видеосалон – отчасти по причине возраста, отчасти от того, что подобные походы требовали значительных расходов, нести которые мы по понятным причинам не могли. Зато в «Луч» мы ходили ой как часто – билет стоил 10 копеек, эту статью родители покрывали весьма охотно, особенно по выходным (когда я вырос, я понял, почему), а репертуар в этом кинотеатре был весьма впечатляющим.

Мне особенно запомнились серии мульnфильмов, которые шли по субботам и воскресеньям в 10 утра. Они длились полтора часа, и состояли из тогдашних новинок «Союзмультфильма» - никаких Винни-Пухов и Чебурашек, только самые новые выпуски.

«Прогресс», который стоял рядом и тоже был замечательным кинотеатром, был более взрослым. Там даже однажды показали скандальный фильм – «Эммануэль». Об этом судачили соседки и, краснея и закрывая руками рты, пересказывали пикантные подробности, не особо, однако, обращая на нас внимания. Мы внимательно запоминали, и в свою очередь пересказывали своим приятелям.

Цитадель наших детских впечатлений – знаменитый «Дом Книги». Это сейчас в нем продают все – от колбасы до краски. Причем в соседних отделах. Но во время моего повествования магазин полностью отвечал своему названию – это был храм книги. Вернее, Храм Книги. Книги были страшным дефицитом, и мой отец, заядлый библиофил, каким-то шестым чувством ощущал привоз новой литературы, и вставал в очередь каждый раз, когда книги «выбрасывали» - все понимают это слово? В те времена была подписка на собрания сочинений, но не просто так, но в нагрузку к которым давали сочинения Ленина, Маркса и прочих Энгельсов. Наша библиотека изрядно обогатилась литературой идеологического толка, лежащей грудой на вернаде дома, и за которую в начале 20-го века могли посадить, а в 21-м– высмеять. Но это была цена, которую мы вынуждены были платить за то, чтобы выставлять парадными корешками вперед замечательные книги на специально купленных для них полочек – Зощенко, Гашек, Маяковский радовали глаз любого глядевшего на них.

С «Домом Книги» связана самая моя большая удача детства. Я до сих пор вспоминаю об этом событии с горечью – видимо, данную мне один раз удачу я израсходовал самым бездарным образом.

В конце 80-х стали популярными так называемые беспроигрышные книжные лотереи – здравая смесь азарта и культуры. В качестве ставок служили редкие издания типа Лесной Энциклопедии или «Крылатых слов и выражений», а также россыпь всякой дряни наподобие открыток «1000 лет Смоленску» и карандашей. Вы не поверите, но за этими лотереями выстраивалась очередь, и люди играли для того чтобы получить хотя бы одну из тех книг, которые были выставлены в качестве главного трофея. О, парадоксы поздней советской эпохи – эти книги нельзя было купить, но можно было выиграть. Почти как автомобиль!

Я стоял в очереди, и ценных призов осталось ровно 3 штуки. Мама выдала кассирше денег на 4 билета, та крутанула барабан, открыла окошко, и моя шкодливая (ну не могу без аналогий, раз пошла литературная тема) рука вынула причитающиеся билетики. Замерев дыхание, мы оторвали первый корешок. «Словарь русского языка!» - взволнованно загудела стоящая за мной очередь. Да, я получил самый ценный приз. Открыв второй билетик, и ничего от него не ожидая, мы нанесли очереди второй сокрушительный удар – «Четвертый Позвонок» Ларни. Удар толпа выдержала стоически. Третий билет – и вздох облегчения пронесся подобно шелесту берез – ластик! Четвертый билет я боялся раскрыть – оставался один серьезный приз, «Сборник Фантастики – 88». Немеющими пальцами я открыл билет, и... Толпа рассосалась за 1 минуту, билетерша (или конферансье?) недовольно стала складывать оставшиеся тетрадки и сувенирные ручки. А моя семья стала обладателем трех книг.

С тех пор мама несколько раз проводила эксперименты с лотереей за 25 копеек (помните такие? Аккуратно сложенные билетики цвета 25-рублевой монеты с железной дырочкой), один раз с лотереей за 50 копеек (на которые выигрывали «Жигули»), и даже один раз с художественным займом, где разыгрывались копии произведений искусства. Тщетно, Фортуна истратила свой запас любви ко мне, и безучастно взирала на меня с высоты своего положения.

Последние два объекта, которыми ограничивалось мое мироощущение улицы Московской – стоящие друг напротив друга «Гастроном №11» и «Почта». Гастроном исправно снабжал меня молоком за 28 копеек и батоном нарезным за 20 копеек, мою маму – печеньем и рыбой хек, а папу – водкой «Пшеничная» за 10 рублей. Парой лет позже мы дружно стояли в очереди за колбасой – и это считалось благом, ибо до этого не было ни очереди, ни колбасы. А сосиски вообще росли только в городе Москве. Я держался за коляску со своей 2-летней сестрой, и вся семья радовалась тому, что на ребенка, который колбасу не ест по вполне понятным причинам, положено аж целых полкило. И колбаса была не какая-то там ливерная (ее, кстати, вкусно было жарить с яйцом), а самая настоящая, любительская, высшего сорта по 3-30.

На почте я давал волю своему недолгому увлечению – спичечным этикеткам. Отчасти мне нравилось само слово, отчасти я поступал так, потому что все вокруг собирали марки, но меня всегда тянуло на отличные от других занятия, и я прилежно покупал коллекции два раза в месяц  по субботам. Собрал я их два альбома, но потом этикетки пропали из продажи, и добрые почтовики только виновато разводили руками.

Что было за магазинами – я помню смутно: таинственный «Океан» с запахом селедки, комиссионный магазин, куда мне был заказан вход, а дальше, как я уже говорил в самом начале, улица кончалась.

Интересные были дни. Хранить их в памяти, и вот теперь излагать на блоге – сплошное удовольствие.

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments